Дети и отцы. Кто просил вас рожать меня?

Отчего взрослый не торопится звонить своей маме? Отчего сам не рад ее звонку? Отчего, навещая своих пожилых родителей, дети спешат скорее обратно? Как наладить отношения с родителями? Есть ли способ избежать в отношениях с ними состояния войны, взаимного недовольства и обид?
По словам французского мыслителя Тэна, «До двадцати пяти лет дети любят своих родителей; в двадцать пять лет они осуждают их; потом они их прощают»…

Отчего взрослый не торопится звонить своей маме? Отчего сам не рад ее звонку? Отчего, навещая своих пожилых родителей, дети спешат скорее обратно? Как наладить отношения с родителями? Есть ли способ избежать в отношениях с ними состояния войны, взаимного недовольства и обид?

По словам французского мыслителя Тэна, «До двадцати пяти лет дети любят своих родителей; в двадцать пять лет они осуждают их; потом они их прощают».

Две засады обычно поджидают того, кто рискнул отправиться в этот путь навстречу родителям. Первая – это подстерегающий путника страх одиночества. Что может случиться, если сказать матери или отцу о своих настоящих переживаниях, надеждах и разочарованиях? Да, возможно, они обидятся, расстроятся или рассердятся. Но, может, и услышат, и посочувствуют. Страх одиночества, опасение остаться один на один со своими чувствами, быть непонятым, раскритикованным часто лежит камнем на этой дороге. Он ощущается как боязнь быть отвергнутым, покинутым, тревога о том, «как я справлюсь сам в трудной ситуации, без помощи родителей, если они обидятся и отвернутся от меня».

Так иногда и делают бессознательно мамы – поощряют нерешительность и подчеркивают беспомощность своих выросших чад: чтобы оставаться им нужными, чтобы чувствовать свою незаменимость. Как в старом советском фильме «Взрослые дети», где мама выступает против переезда женившихся детей, объясняя, что «без нас они просто пропадут». И их несчастным детям до старости кажется, что мама – это единственный источник заботы и безопасности, от которого так страшно оторваться. При этом часто упускается из виду, что детство уже минуло, а родительское непризнание, непринятие – уже свершившийся факт: такой, какой я есть, родителям не гожусь, я неправильный, несовершенный, меня надо оберегать, чинить, улучшать и направлять на путь истинный.

Лекарство от этих страхов – в осознании своих реальных способностей и возможностей, инвентаризация своих достижений и успехов, освоение способов самостоятельно заботиться о себе и создавать условия для успешной, комфортной и безопасной жизни.

Второе испытание – это мучительное ощущение вины перед родителями за то, что не оправдал надежды, за ослушание, за неповиновение, за свое мнение и выбор, за независимость суждений и поступков. Да, несмотря на иррациональность такой вины, многим очень трудно сохранять самообладание, когда родители ставят знак равенства между неподчинением, неблагодарностью «за все, что мы для тебя сделали» и отсутствием любви: «Зачем тебе переезжать? Тебе что, лучше жить без меня? – Без тебя, мама. – Ах, так, а зачем тогда я нужна, зачем я для тебя так стараюсь, не любишь меня, так и скажи» – и горестные слезы, и трясущиеся руки

Вина – очень тягостное чувство, которое может тормозить, парализовывать желания, сковывать активность. Но дети живут не для родителей и не должны расплачиваться за подаренную жизнь своими чувствами и интересами. Каждый человек имеет право на свою судьбу просто по факту рождения. И для зрелого родителя достаточно очевидно, что именно независимый, реализовавшийся человек и является подтверждением правильности выполненной им родительской задачи.

Можно уехать от родителей за моря и океаны, можно заблокировать телефон, не выходить в Интернет… Но как справиться с незаживающей раной непонимания, отчуждения и обид? Отвергнуть свою потребность в любви, заморозиться и перестать верить в хорошее – не выход. Исправить детство нереально. Но можно понять и признать свои надежды, потребности и чувства как эпизоды детской босоногой жизни. Да, в этой нашей малолетной жизни чего-то важного не случилось. Больно и печально, но факт. Есть о чем погрустить и погоревать. При этом важно разобраться, чего не хватило и как самому позаботиться о себе, о своем внутреннем ребенке сейчас. У ребенка выбора не было, но у взрослых он есть.

Усилий и терпения такая задача требует немерено. Но, как говорится, не бойся убытка, так придут и барыши. Помните тот золотистый сладкий мед позитивного опыта, который мы наследуем от родителей, вперемежку с темным гадким дегтем отеческих наставлений, давлений, манипуляций, упреков в неблагодарности и угроз? Беда в том, что с годами мед-то в бочке тускнеет, засахаривается, темнеет от дегтя окончательно и становится полностью несъедобным. Тяжелым камнем ложится на дно души. И вот в чем тогда задача: отделить мед от дегтя. Нужны и мед, и деготь, но по-отдельности. Необходимо терпеливо и тщательно разложить их в две разные посудины. Подобно старательной Золушке, по наказу мачехи перебирающей крупу.

Что делать с дегтем? Нет, его выбрасывать не нужно. Он требуется для того, чтобы понять и осознать, что Муми-мамы и Муми-папы бывают только в милых сказках. Что родители – обычные представители человеческого рода со всеми присущими ему слабостями и несовершенством. Принять сей факт – не значит оправдать, а подразумевает возможность строить отношения с теми родителями, которые у нас есть. Как замечательно написал один из читателей Школы Жизни: «Лично я, в какой-то момент жизни, очень ясно осознал, что родители обычные люди. Они так же сомневаются, имеют свои комплексы и стереотипы, а главное, они имеют право на ошибки. От этого они стали только ближе, роднее что ли».

Продолжение следует…